Дочь Рахимжана Кошкарбаева развеяла мифы об отце и Бауыржане Момышулы

Подвиг Рахимжана Кошкарбаева занимает особое место в истории Казахстана – это не просто военный эпизод, а символ мужества и силы духа, который сохраняет ценность для всей страны. Но сегодня вокруг этой темы все чаще вспыхивают споры, появляются искажения и новые трактовки – и звучат они уже внутри страны. На этом фоне журналист и документалист Акмарал Баталова поговорила с педагогом и дочерью героя Алией Кошкарбаевой, чтобы разобраться в деталях и расставить акценты.

Одним из поводов для беседы стал резонанс вокруг ролика журналистки Майи Бекбаевой – "Как советская пропаганда украла подвиг у казаха Кошкарбаева". 

Баталова и Кошкарбаева в подкасте разобрали, где в этой истории подтвержденные факты, а где спорные трактовки.

Подвиг не был украден

С самого начала Акмарал Баталова обращает внимание на формулировки в видео.

"Ее ролик так и называется: "Советская пропаганда украла подвиг у казаха". То есть тут уже напрямую вещается то, что противоречит тому, что написано в книге, которую твой отец написал сам", – говорит она.

Алия Кошкарбаева подтверждает: "Совершенно верно".

В ролике утверждается, что наградные листы на Кошкарбаева и Булатова "завизировал маршал Жуков", а звание героя им не дали по личному решению Сталина. В подкасте эти тезисы ставят под сомнение. Баталова подчеркивает: документы не подтверждают ни визирование Жуковым, ни подобное решение Сталина.

"В каждом слове этого видео – очень профессионально, очень убедительно – проводится абсолютно ложный нарратив", – отмечает она.

Главным источником в разговоре становится книга самого Рахимжана Кошкарбаева "Знамя Победы". В ней он подробно описывает последние метры до Рейхстага и момент установки флага. В ходе подкаста цитируются слова самого Кошкарбаева из книги:

"Нет, Гриша, нам некогда умирать, мы не должны умирать, мы должны при любых обстоятельствах доставить этот красный штурмовой флаг к Рейхстагу. И притом надо добиться так, чтобы первым дойти", – вспоминает он. Далее следует сам эпизод: ""Гриша, подсади меня на плечи… Закрепляй там наше знамя"… "Потом я водрузил знамя, товарищ лейтенант"… Я сделал шаг назад и посмотрел наверх. "Ура!" – сказал я негромко. Знамя Победы на Рейхстаге!". Кошкарбаев также фиксирует время: "Когда мы установили знамя на здание Рейхстага, я посмотрел на часы. Время было половина седьмого вечера".

Штурмовой флаг и Знамя Победы – не одно и то же

Ключевой момент, на котором настаивают участницы подкаста, – различие между штурмовым флагом и Знаменем Победы. Кошкарбаев и Булатов закрепили именно штурмовое знамя своего подразделения. Знамя Победы – это отдельный символ, подготовленный заранее. Путаница между этими понятиями, по словам Баталовой, и стала одной из причин споров. К этому добавляются и разночтения по времени: в официальных сообщениях фигурирует 14:25, тогда как сам Кошкарбаев указывает примерно 18:30.

Собеседницы также обращают внимание на условия боя. Связь работала нестабильно, донесения передавались с задержками и могли искажаться.

"Тем более во время этого боя она могла быть прервана…", – уточняет Алия Кошкарбаева.

Баталова добавила: "Каждому командиру хотелось доложить первым… из стремления поскорее закончить войну".

При этом в одном из донесений прямо указано: знамя на Рейхстаге установили младший лейтенант Кошкарбаев и боец Булатов.

На момент установки флага здание еще не контролировали полностью. Кошкарбаев в своей книге описывает, что они остались вдвоем у стены, под огнем, без поддержки, и он был ранен. Позже к зданию подошли другие подразделения, начались бои внутри. Он вспоминает: "Знамя Победы закрепили на Рейхстаге. Лейтенант Кошкарбаев и красноармеец Булатов".

Отдельно в разговоре объясняется, почему Кошкарбаев и Булатов не пошли дальше внутрь. Их задача как разведчиков заключалась в другом: незаметно пройти, собрать информацию и сохранить жизнь. К тому же Кошкарбаев получил ранение. В таких условиях идти вдвоем вглубь здания, где продолжались бои, означало верную гибель.

Историческая справка, приведенная в подкасте, также уточняет последовательность событий. В течение дня 30 апреля разные группы закрепляли флаги на фасаде. Полный контроль над зданием появился только к вечеру. Основные подразделения вошли внутрь около 22:00. А Знамя Победы установили на крыше уже ночью – примерно в 3:00 1 мая. До этого несколько флагов уничтожила артиллерия.

Версию о "постановочном" характере событий, озвученную профессором, академиком и экс-министром культуры и информации Мухтаром Кул-Мухаммедом, в подкасте не поддерживают. Собеседницы указывают на обстановку боя: в условиях огня и хаоса говорить о постановке выглядит сомнительно. Действия командования объясняют иначе – попыткой уточнить информацию после неточных донесений.

"В штурмовой бригаде были также и другие солдаты разных национальностей, соответственно. Но что мы наблюдаем сейчас: победу пытаются растащить по национальным квартирам", – подчеркнула Акмарал Баталова.

Откуда берутся сомнительные нарративы?

Далее Баталова подняла не менее важный вопрос – откуда появился устойчивый нарратив о том, что Кошкарбаев и Булатов якобы оказались забыты и обделены. По ее словам, такие оценки формировались годами, и сейчас важно понять, зачем их закрепляли в общественном поле. Она объясняет, что основа споров – в неточностях военных донесений и путанице понятий. Разные источники по-разному фиксировали время событий, а "штурмовой флаг" нередко смешивали со "Знаменем Победы". Именно это, по ее мнению, и породило расхождения, которые позже начали интерпретировать как "искажение истории".

При этом Баталова подчеркнула, что водружение Знамени Победы – результат действий многих бойцов, а не одной группы. Она добавила, что сводить эту историю только к отдельным именам – значит игнорировать вклад тех, кто с боями пробивался к зданию и погибал на подступах:

"Утверждать, что… советская власть украла подвиг… или отрицать подвиг Кантарии и Егорова – это значит преследовать какие-то другие совершенно нарративы".

Далее разговор перешел к книге Майи Бекбаевой "Казахстан. Вклад в победу. 1941–1945". В подкасте ее раскритиковали за неточности.

"В этой "прекрасной" книге есть абсолютно те же нарративы искажения исторической правды. Даже в таких мелочах, как, например, о том, что Бауыржан Момышулы писал своей семье, своей первой жене и дочери Шолпан" – сказала Баталова.

"…Хотя никакой дочери Шолпан у него не было… У него сын единственный… Бахытжан", – добавила Алия Кошкарбаева.

"Даже на этом уровне… можно сразу же понять, что эта книга недостоверна…", – отметила Акмарал Баталова.

Автор подкаста обратила внимание и на финансовую сторону вопроса. По ее словам, выпуск подобной книги требует серьезных затрат, и если речь идет о частных инвестициях, то активное продвижение издания выглядит вполне объяснимо. Но допустила она и другой вариант – если средства могли выделяться в рамках подготовки к 80-летию Победы, тогда, по ее мнению, возникают уже другие, более серьезные вопросы.

Оказывается, Алие Кошкарбаевой предлагали подать в суд из-за использования имени ее отца в коммерческом контексте, однако та отказалась от этого шага, и Баталова поддерживает такое решение. В то же время она высказывает жесткую позицию, заявляя, что Майя Бекбаева и Мухтар Кул-Мухаммед, по ее оценке, "лишь инструменты" и действуют "в рамках проекта, который направлен на дестабилизацию нашей страны".

Для чего казахи шли на фронт

Отдельно собеседницы обсудили и более широкие интерпретации в упомянутой книге – например, тезис о том, что казахстанцы шли на фронт ради "реабилитации" семей. Алия Кошкарбаева с этим не согласна и говорит, что ее отец не жил с чувством обиды и не искал виноватых.

Она вспоминает их встречу с отцом после долгой разлуки: "Не было слов, потому что столько лет друг друга не видели".

По ее словам, подобный опыт был у многих семей, но это не мешало людям воевать и поддерживать друг друга.

"Если бы люди были бы обижены, как бы они вообще воевали?" – задается вопросом дочь героя.

Кошкарбаева подчеркнула, что война не разделила, а, наоборот, объединила людей. Ее отец часто рассказывал не о боях, а о человеческих поступках. Один из таких эпизодов она приводит как ключевой:

"Отцу было всего 19 лет, когда он попал на войну. Он был лейтенантом – совсем молодой командир, из тех, кто прямо со школьной скамьи уходил на фронт. И в одном из боев его прикрыл своим телом его же подчиненный – русский солдат, рядовой, которому было за 50. Он сказал: "Тебе еще жить, а я уже пожил". Такие случаи отца по-настоящему поражали. Здесь не было ни обид, ни разделения, ни разговоров о том, у кого какая судьба или семья. Люди оставались людьми – и это самое главное. Эти испытания не разъединяли, а, наоборот, закаляли и делали их сильнее. Именно об этом и нужно говорить".